А у нас во дворе…

Ну, не совсем во дворе, скажем, на районе. Только что видел тусовку старушек на лавочках. Среди белого дня пели они стройным хором советские песни. Полагаю, таким образом бабки прогоняют затянувшуюся зиму. Ну теперь уж точно скоро всё наладится.

Помнится, как-то в начале 1990-х мы с моим другом Гошей тоже порядком устали ждать весну. Решили задвинуть занятия в институте, купили на вокзале бутылку ярославской водки и пошли по бульварному кольцу, распевая весенние песни. Ну, вы знаете. «Весна, и я опять не грею пиво…», «Актриса Весна после долгой болезни снова на сцене», «А за окошком месяц май, месяц май» и так далее. Так и прогулялись от Арбата до Яузских ворот. Конкретно нам однозначно теплее стало.

На пешеходном переходе у высотки на Котельнической возле нас притормозил «мерседес» не самой первой свежести.

— Парни, вы местные? — высунулась из машины голова с короткой спортивной стрижкой. Мы, кстати, в то время предпочитали носить длинные волосы.

Спросили, куда ему надо. Он назвал адрес. Я всегда хорошо ориентировался в Москве, начал подробно объяснять, как проехать. Наверно, слишком подробно. В какой-то момент парень запутался и предложил поехать с ним, дескать, потом подбросит нас куда угодно.

Мы с Гошей переглянулись, спешить действительно было некуда. Наш новый знакомец представился Витьком. Кляня нелогичную Москву на чём свет стоит, он спешил к девушке. Витёк примерно наш ровесник, из Сибири. Заработал денег, перебрался в столицу. Москву не любит, но куда деваться. Надо двигать дела.

В этой светской беседе мы доехали до нужного места где-то на задворках Замоскворечья. Там ещё лифты такие снаружи дома — в металлических шахтах.

Витёк стал энергично гудеть клаксоном и орать из окна машины.

— Ирка, выходи, дрянь!

Долгое время ничего не происходило. Наконец дверь подъезда открылась, вышла красавица из тех, что только в журналах и на рекламных плакатах бывают. Длинные ноги, идеальные пропорции, золотистые волосы до попы. Только лицо её было перекошено от злости, это немного портило её облик. В руках у девушки был мятый пластиковый пакет, тоже несколько не соответствующий образу. Резким движением она распахнула водительскую дверь, бросила в лицо Витьку пакет и обложила всех нас многоэтажным матом. Смысл послания был прост — Витёк должен немедленно забыть о её существовании, всех нас она видела сами знаете где, короче, прочь из её жизни. Драма однако.

Девушка грациозно вернулась в свой подъезд, приковывая взгляд к своей фигуре. Витёк хмыкнул, убрал пакет в бардачок. Задумался. Спустя мгновение повернулся к нам. Мне вообще казалось, что он забыл о своих случайных пассажирах.

— Раз такое дело, может, забухаем у меня дома?

За всё это время у нас с Гошей так почему-то и не возникло никаких неотложных дел. Мы нерешительно согласились. Хотелось поддержать беднягу в трудную минуту.

Обиженно бубня себе под нос, какая же она сука и как много он для неё сделал, Витёк уже без посторонней помощи в навигации домчал до Кутузовского проспекта и остановился во дворе дома с мемориальной табличкой про Брежнева. Чуть смутившись, мы вошли в пятикомнатную квартиру с ободранными стенами и высокими потолками. Повсюду стояли какие-то коробки с иностранными надписями, валялись предметы разобранной мебели и битком набитые клетчатые рыночные сумки.

В одной из комнат с огромными заклеенными газетами окнами обнаружился обжитой уголок с кожаным диваном, двумя креслами и прозрачным журнальным столиком. Рядом на полу мигал красным огоньком кнопочный телефон-факс.

— Устраивайтесь. Тут беспорядок, я только что купил квартиру, — застеснялся Витёк и повернулся к гигантскому холодильнику. Выудил оттуда заморские деликатесы в аккуратной упаковке и две запотевшие бутылки иностранной водки. Одна называлась Jelzin, другая — Gorbatschow.

— Прикольно, да? — у Витька, кажется, начало подниматься настроение. — А что будет, если их смешать? Ладно, парни, начинайте без меня. Выпейте, закусите. А я щас.

И куда-то ушёл. Мы осторожно сели на мягкую кожу дивана. Налили в хрустальные рюмки водку. Не помню, какую именно. Выдохнули-жахнули. Вроде ничего. Распечатать закуску решились не сразу, но спустя несколько рюмок осмелели, вскрыли.

Выпивали и закусывали мы около получаса. Витёк всё не возвращался. Как-то неудобно даже. Я решил его разыскать.

Он спал в самой дальней комнате на матрасе, лежащем на грязном полу. Рядом валялся использованный шприц. Я осторожно подошёл к Витьку, пощупал его запястье. Пульс слегка пробивался. Взгляд мой упал на его поясницу.

Полосатая рубашка чуть задралась, и из-под ремня выглядывала ручка пистолета со звёздочкой в кружочке.

Не сговариваясь, мы с подошедшим Гошей тихо пошли в прихожую. Кажется, даже на цыпочках.

Интересно, кого мы тогда выпили — Ельцина или Горбачёва?

Весна наступила буквально на следующий день. Не знаю, пережил ли её Витёк.

Обсудить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.