Как мы защищались

Вот и завершился пятилетний этап приобретения престижной, но весьма сомнительной профессии. В распахнутые ворота жестокого мира кино как бы вошли ещё два десятка человек с соответствующей меткой в дипломе. Что с ними будет?

Собственно мне, конечно, вопрос этот не кажется слишком каверзным. За годы учёбы было достаточно времени создать психологический портрет каждого одногруппничка и прикинуть его возможное будущее. В дальнейшем остаётся лишь сверить свою прозорливость с действительностью и, возможно, в определённый момент, закатив глаза, промолвить: «Ну это же очевидно…» Лично мы с Полинкой вроде как уже имеем отношение к процессу и, надеюсь, дальше будет больше. Что касается наших однокашников — посмотрим.

Тем не менее, финальный этап пройден. Дипломы защищены, осталось только получить корочки. Эксцессов не случилось, до финиша добрались все заявленные участники. В важный день две нарядные мастерские (наша почти в изначальном составе, параллельная группа поменьше — их чуть ли не вполовину проредила судьба) собрались в главном здании альма матер с цветами, конфетами и бутылками негазированной воды для экзаменационной комиссии. Засели в аудитории, увешанной неумелыми портретами столпов советского кино, по одному стали выходить к уважаемому жюри. По сути, всё уже было предопределено, дипломы доведены до защищённого состояния, и те, кто не имел шанса, просто не были допущены до таинства. Осталось только выслушать авторитетное мнение, поддакнуть где надо и сказать спасибо за всё, что нам дали.

В комиссии были задействованы завкафедры, декан факультета, наш любимейший профессор-теоретик, режиссёр, сын известного режиссёра, и редактор телеканала. По краям сидели задумчивые мастера и их ассистенты. Мастер параллельной группы чуть запоздал, но это не важно, его питомцы выступали позже нас.

Итак, будущий специалист садился на выставленный перед очами комиссии стул. Зачитывалась рецензия на диплом, написанная независимым авторитетным деятелем отрасли. После чего завкафедры начинал разбор диплома. В самом начале процесса он высказал, что в сорока прочтённых им работах (имеется в виду ещё и дневное отделение) нет ощущения актуальности. Дипломников совершенно не заботит то, что происходит за окном, а ведь мы свидетели интереснейших событий. Ему бы хотелось, чтобы мы открывали дверь ногой (этот мотив постоянно педалируется преподавательским составом на протяжении всего курса) и так далее. Потом, правда, его немного повело и он стал говорить, что мы должны плевать в лицо мастерам. Но мне кажется, он просто увлёкся, на самом деле ничего такого он не желал. На каждую работу он живо реагировал — если про спорт, то вспоминал инвалидов, участвующих в параолимпийских играх (это же очень интересно!), если про глубинку, то сетовал, что не показана вся нищета и убогость, если про Америку, то почему не затронута тема сжигающей внутренности эмигранта ностальгии. Потом он снова увлёкся, и на дипломе о бывшем моряке пустился в воспоминания о своем пребывании в общаге речфлотовцев. Самым ярким из которых был туалет с дырой в полу вместо унитаза. С каким упоением он описывал коричневую жижу в ней!

И тут я кое-что понял. То, что подсознательно отказывался принять на протяжении этих лет. Вот это «фестивальное кино» про папуасов, уродства и ущербность, оказывается, идёт не от внутреннего мира студентов, нет. У завкафедры по сложившейся мифологии — лучшая мастерская в институте. От будущих лучших выпускников (на дневном отделении чаще всего учатся ребята помоложе) просто ждут это, их заставляют это делать. Упс. Такие дела.

Ну да ладно. Лучше про меня. После феерического выступления нашей одногруппницы с грудным ребёнком на руках (за дверью аудитории стоял муж, но это не важно) и многословной старосты группы, сочинившей протяжно-надрывную женскую историю с флешбэками и замужзаиностранца, пред комиссией предстал я. К великому моему сожалению декан и профессор теории текст не читали. Я понял, что поддержки ждать неоткуда. Мастера почему-то затаились, хоть ранее и произнесли мне несколько приятных слов о моём дипломе. Наверно, так принято. Завкафедры сразу же сказал, что работа ему не понравилась. Я написал её, чтобы защитить, и я защищу её, назвал меня конъюнктурщиком. Что-то про «надо жить сегодня, а не в вымышленном времени», что-то про «надо писать от души», ещё много чего-то — знамо дело, взволнованный я всего не запомнил, но суть спича сводилась к неприятию текста им лично. Как можно планировать песни без композитора и либреттиста, — искренне удивился он (в моём дипломе есть музыкальные номера). Назвал похожие на его взгляд картины, смысл которых не понимает, но они имеют право на существование. Предположил, что при более плотном насыщении юмором могло бы что-нибудь получиться.

Первого оратора поддержал режиссёр, сын режиссёра. За ним вступила редактор. Ничего путного, кажется, не сказали, что-то промямлили про аудиторию, про перспективы, про то, чего ждут на каналах и пр. Так как никто не планировал наши работы воспринимать как некоторую ценность, то их гипотетические прикидки вообще не имеют значения. Да, редактор сказала, что поначалу приняла мой диплом за крик души (я чуть не всплакнул от умиления) и думала, что вообще всё пропало, но после предыдущего разоблачения моего циничного поступка — написать, чтоб отвязались — решила, что у меня есть шансы.

В целом как-то так. Я получил четвёрку. Удивительное дело — неотличную отметку снискали милые мне и талантливые люди, на данный момент уже что-то делающие в профессии или попросту интересные своей самобытностью. Пятёрки же, за редким исключением, достались барышням, которых судьба вряд ли приведёт в ремесло, но на защите они грамотно себя подали (до сих пор не могу избавиться от образа опухшей после родов молодой матери с безумными глазами, трясущей перед комиссией свёртком с грудником — это куда сильнее, чем «Фауст» Гёте). Говорю не оправдания ради, а дабы пояснить, что я в хорошей компании, чему и рад. Полинка там же, кстати. Немного попереживала, но я убедил, что это не такая беда. Жизнь жёстче. Есть несправедливость.

Оценки озвучены, учёба завершена. После лёгкой попойки с фруктами, бутербродами и бессмысленными напутствиями прямо в аудитории, мы отправились в заблаговременно заказанный ресторан. Инициативной группе девушек (не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какую отметку они получили) взбрело в голову отметить событие на высшем уровне. Расселись за банкетный стол, поели скромной снеди, произнесли какие-то тосты. Инициативные девушки пытались развлечь небрежно написанными репризами и унылым песнопением под гитару. Можно было и избежать этого нелепого мероприятия, но ладно. Пусть это останется в нашей памяти заключительным аккордом нашей эпопеи — раздражение от неудачных шуток непомерно бодрых одногруппниц и фальшивых слов, недоумение от поступка мастера, на финишной прямой отстранившегося от учеников и привкус горелого свиного шашлыка, поштучно распределённого среди участников банкета.

И всё-таки. Спасибо судьбе за то, что мне выпало учиться в этом институте. Прекраснейшие профессора нам дали уйму бесценных теоретических знаний, мастера вправили мозги и, думаю, научили-таки основам мастерства. Дальнейшее развитие этого сюжета — сермяжный опыт ремесла плюс удача. Всё в наших руках, короче. А главное, за что я не устану благодарить Провидение — я здесь нашёл мою Полинку. И всё остальное сразу же отходит на второй план. Вот так.

Как мы защищались: 2 комментария

  1. надо было написать сценарий «Убийство Арабова» с музыкой группы The Cure, хехехе.
    про поштучный горелый свиной шашлык — отлично.
    а мастера, ну, на то они и мастера, чтобы приободрить, а потом откочить

    1. Про «на то они мастера» — а вот удивительное дело, я совершенно не ожидал, ведь ни малейшего повода не давали. Эх опыт, сын ошибок трудных… Да ладно, всё уж позади.

Обсудить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.